Роспись стен в чайхане
Когда я пришла на объект, чайхана ещё строилась. В помещении были практически голые стены: их готовили по мере ремонта, а я следом красила и расписывала.
Работа заняла больше месяца. От заказчика было главное направление — здесь должен быть Узбекистан. Дальше у меня была почти полная свобода: я придумывала сюжеты, делала эскизы, показывала идеи Хакиму и постепенно собирала всё пространство.
Сначала появилась пустыня. Потом в неё вошли города и караван верблюдов.
А потом я придумала море.
Изначально в этой части проекта тоже должна была быть пустыня. Но когда я думала об Узбекистане, вспомнила об Аральском море, которое почти исчезло.
И мне захотелось сделать всё наоборот.
Пусть хотя бы здесь оно снова будет большим и живым — с водой, горизонтом и глубиной.
Так в росписи появилось море, а вместе с ним нашлась и логика всего пространства: вода постепенно подходит к берегу, берег превращается в песок, а дальше начинается пустыня и Узбекистан.
Я не хотела собирать помещение из отдельных картинок. Вся роспись должна была двигаться по стенам как один длинный сюжет.
Море постепенно заканчивается, начинается песок, а по пустыне дальше идёт караван.
Верблюдов я прорисовывала довольно подробно. Они стали не просто ещё одним узбекским мотивом, а движением внутри композиции — ведут взгляд дальше по помещению, от одной части истории к другой.
Постепенно в пустыне стала появляться архитектура. Одной из точек стала Бухара — город возникает вдалеке почти как продолжение самого пейзажа.
Мне хотелось, чтобы архитектура не выглядела набором достопримечательностей, наклеенных на стены. Поэтому город входит в общий песочный мир и остается частью одной длинной композиции.
Пустыня получалась спокойной — песочные, охристые, коричневые оттенки. Но весь интерьер в такой гамме мне казался слишком однотонным для Узбекистана.
Так появились яркие колонны.
Я придумала сделать их насыщенными цветными акцентами, отталкиваясь от цвета узбекской архитектуры и орнаментов. Они периодически прерывают длинные песочные стены и собирают пространство ритмом вертикалей.
У морской части была ещё одна задача: здесь планировалась детская зона.
Первоначально море было более живописным — с глубиной, перспективой и ощущением настоящей воды. Но для детского пространства я решила изменить его характер: усилила цвет, контуры и декоративность.
Так море стало более условным и почти мультяшным.
Первый вариант мне нравился именно как живопись. Но интерьер существует не отдельно от людей — иногда художественное решение приходится менять не потому, что прежнее было хуже, а потому, что у конкретной части пространства другая задача.
Я работала одновременно со строителями. Один участок стены только готовился, на другом уже появлялась роспись, где-то вокруг ещё шёл черновой ремонт.
Для меня это был большой самостоятельный проект не только по площади. Нужно было держать в голове всю композицию помещения, принимать решения по мере его развития и при этом постоянно работать с реальными стенами, колоннами, окнами, коммуникациями и тем, что менялось вокруг.
После завершения росписи поверхности покрыли защитным лаком и укрепили для эксплуатации в коммерческом помещении.
В итоге больше 80 квадратных метров росписи стали одной историей: море переходит в песок, по пустыне движется караван, вдали появляются города, а между спокойными песочными плоскостями вспыхивают яркие колонны.
Когда я начинала, готового изображения всего проекта у меня не было. Оно складывалось непосредственно внутри помещения — из его масштаба, общей темы и идей, которые появлялись в процессе.
Мне и сейчас особенно интересны именно такие задачи: когда от меня ждут не только хорошего исполнения, а способности увидеть, каким может стать само пространство.
Эту работу я снимала практически с самого начала. В Дзене сохранилась большая история проекта: стройка, первые эскизы и участки стен, появление пустыни и моря, изменения по ходу работы и готовый интерьер.
На сайт весь этот архив переносить бессмысленно, но если хочется посмотреть, как проект рождался шаг за шагом, он остался там.
